К оглавлению

Глава 14. Смена режимов на берегах Ламанша. Закатилось Солнце, закатилось (1714-1715).
Меньше игральщиков, больше спокойствия...

Когда 12 августа 1714 года Анна скончалась таки, Людовик заверил Мэтью Приора, что не будет вмешиваться во внутренние дела Англии. Но французский министр иностранных дел де Торси (Jean-Baptiste Colbert, Marquess of Torcy) уже успел пообещать Якову, что Франция предоставит тому 2 фрегата с оружием. Когда же Якову пришлось прибыть в Париж обсудить вопрос с матерью и своими сторонниками, Людовик опять заявил ему, что не может помочь и не нарушит своего слова англичанам. Политика дело лицемерное.

Очевидно, однако, что Яков особо и не горел желанием вновь пускать в авантюру. Первым свидетельством тому был категорический отказ Якова переходить из католической в англиканскую церковь. В чём его, кстати, поддержал де Торси, несмотря на то, что такой шаг понижал шансы Якова на английскую корону почти до нуля, о чём, надо полагать, догадывался и сам Яков, и его спонсоры.

Почему же тогда Яков отказался переходить в англиканскую церковь? Элементарно, Ватсон! Можно, конечно, нести бред о его незыблемой верности католичеству и прочую чушь. Однако, на самом деле, то было простое совпадение внешних и внутренних мотивов. Первое, у Якова не было ни желания, ни способностей, ни личных качеств пускаться в дерзкое и авантюрное предприятие и бороться за английскую и шотландскую короны. А второе, французам и папе сподручнее было бы всегда иметь в рукаве якобитскую карту, чтобы в нужный момент её вытащить и разыграть. В общем, в конце предыдущей главы об этом уже было чуть сказано.

После смерти Анны, согласно Акту об Устроении 1701 года, ей должен был наследовать представитель Ганноверской династии. Тори, поняв, что им уже не светит, были в глубоком шоке и даже перессорились меж собой.

По идее наследовать английский трон должна была внучка Марии Стюарт София Ганноверская, принцесса пфальцская. Но она преставилась ещё за два месяца до королевы Анны.

- А как же английский трон, ваше высочество?

Таким образом, виги, богатые коммерсанты из Сити, в сентябре 1714 года с преогромной радостью приветствовали королём на вместительном английском троне сына почившей Софьи Георга I, типичного немецкого правителя - грубого, жестокого и тупого.

- Я ласковый, милосердный и умнее всех!

Однако восшествие Георга не прошло без небольших заморочек. Так в Бристоле уже в октябре начались манифестации и бунты протеста против инородного короля на престоле, которые мало-помалу распространились по всей стране.

- К чёрту всех иностранцев!

Но что неорганизованная толпа могла сделать против богатеньких вигов? К тому же скоро был принят "закон о бунтах" (Riot Act), который гласил: Больше 12 не собираться!

Больше дюжины - бунтощики!

Разумеется, новый король начал лишать должностей всех тори и окружать себя сплошь вигами. Лидер английских тори Генри Сент-Джон, граф Болинброк в апреле 1715 года предпочёл от греха подальше перебраться к якобитам во Францию. Там совместно с "герцогом" Берика (James FitzJames, 1st Duke of Berwick, 1st Duke of Fitz-James, 1st Duke of Liria and Jerica), кровным братом Якова, решили проявить инициативу и предложили организовать, ни много ни мало, франко-испано-шведскую экспедицию, чтобы свергнуть противного Георга.

Между тем Сент-Джон удосужился встретиться с Яковом и - надо же! - крайне в нём разочаровался. А как иначе, если якобитский король представлял из себя меланхоличного и склонного к депрессии типа? Изредка, правда, у него отмечались кратковременные приступы смелости и решительности, но затем снова наступала блаженная ремиссия. Его ни на йоту не беспокоили какие-то там династические вопросы, о законных наследниках он и вовсе не думал и преспокойно сожительствовал с подружками. Ну а уж сама мысль о восстановлении династии Стюартов в Британии и его участии в этом небезопасном деле пугала его и снова вводила в депрессию.

- Что же ты не весел,
что так нос повесил?
- А чё они мне всё об Англии
талдычат? Достали уже.

Конечно, во Франции были далеко не в восторге от восшествия немца на английский престол. Но, увы, Людовик превратился в уже старого и уставшего от войны человека, которого было трудно расшевелить на великие подвиги.

Тем временем Мэтью Приор, который способствовал началу мирных переговоров в Утрехте, всё ещё оставался в Париже в качестве неофициального посла для улучшения отношений между Францией и Англией. Однако потребность в этом стала уменьшаться, равно как и зарплата Приора. Бедный закулисник влез в долги и в начале 1715 года вернулся в Англию. Виги, пришедшие к тому времени к власти, припомнили ему промоушн мирных переговоров, продержали под домашним арестом целый год и всё допрашивали и копали под тори. А когда выпустили, вконец обнищавший Приор, будучи неплохим поэтом, стал именно этим ремеслом зарабатывать на жизнь. И это соавтор двух мирных договоров!

- Дипломатить хорошо, а поэтить надёжней...

Но вернёмся снова во Францию. Здесь, несмотря на нежелание Людовика, в июне 1715 "герцог" Берик, глава французского МИДа де Торси и шведский посол граф Сундби (Erik Sparre af Sundby) встретились в Париже во дворце Марли (Marly),

О Марли, Марли...

где приняли амбициозный план по продвижению реставрации Стюартов, то бишь о вмешательстве в выборы короля в Британии, о чём было доложено французскому королю.

три комрада из Марли,
Берик Торси и Сундби
план Людовику сверстали
чтоб Георга прочь прогнали

Старый Людовик покряхтел, сослался на свой возраст и истощённую казну, однако нехотя согласился, что настроения в Англии подходящие, ситуация созрела и время для военной экспедиции подошло. Он отписал своему внуку королю Испании Филиппу V и попросил того выделить Якову 100000 крон на высадку в Англии. Сам Людовик в это дело влезать не хотел, а потому подключил своего внучка.

Шведы в свою очередь точили зубы на ганноверцев, захватившись у них герцогства Бремена и Вердера, и поначалу были не прочь высадиться в Ньюкасле. Дело было вроде на мази - испанцы давали деньги, французы готовы были предоставить корабли. Но тут шведский король Карл XII вдруг заявил, что не может в данный момент выделить войска для высадки. Может, он хитрил или же истощённая Северной войной с Россией Швеция была и в самом деле не готова к войне на два фронта. Но так или иначе дело застопорилось.

Тем временем на западе Англии герцог Ормондский - ирландец, тори, генерал, - весьма популярная здесь фигура, подумывал о восстании против Георга I. Как и большинство тори, с приходом Георга он был лишён своих постов и потому стал ещё больше склоняться к якобитам. Поначалу Ормондский планировал захватить Плимут и Бристоль, чтобы обеспечить высадку Якова с французами. Но не тут-то было. Виги связались с испанским послом в Англии маркизом Монтелеоном (Señor Marqués de Monteleon), который находился в дружеских отношениях с Ормондским, и просили передать герцогу, что ежели тот желает сохранить свою собственность и голову в придачу, то ему следует признать ганноверскую династию и на время убыть на отдых за границу. Герцог Ормонд пораскинул мозгами и понял, что никакой высадки якобитского десанта в обзримом будущем не предвидится, а потому предпочёл в августе 1715 уплыть с концами во Францию.

Ормонд: - А ну их всех...

Людовик и в самом деле клятвенно заверял англичан, что воспрепятствует любой попытке якобитов высадиться в дружественной Англии. Впрочем, и английское правительство хорошо знало о дружеских наклонностях Франции и приняло все необходимые меры: адмирал Бинг со своим флотом патрулировал море и пристально наблюдал за французскими портами.

1 сентября 1715 года якобитов постиг сильнейший удар: померкло Солнце… в том смысле, что король-солнце Людовик XIV, главная их опора, почил.

померкло Солнце

А пришедший ему на смену регент герцог Орлеанский, его племянник, - ибо Луи XV был ещё маленький - не хотел портить отношения с Георгом I, так как надеялся на его поддержку в случае возможного спора вокруг династического наследства во Франции: потому как, если мальчик Луи XV не дай бог умер бы, то была бы склока за французскую корону между герцогом Орлеанским и королём Испании Филиппом V.

Орлеанский (слева): - теперь он король, а я начальник короля!

Филиппу же была на руку реставрация Якова в Англии, что дало бы ему поддержку в Средиземном море и в династическом споре в случае смерти Луи. Поэтому якобитскую карту теперь разыгрывали Испания и втихомолку Ватикан.

Якобиты всё ещё надеялись подначить против Георга I и Швецию, у которой ганноверцы раннее отобрали Бремен и Вердер, и даже могли рассчитывать на поддержку Петра I - по крайней мере, моральную, если бы вдруг Швеция и Россия пошли на сближение. В этот период якобитские агенты сновали между Авиньоном и Римом в попытках заручиться протекцией Испании, Швеции и даже далёкой России против Георга I, которого поддерживали Франция и Голландия. Император активнее радел бы за Георга I, но ему было не до этого, поскольку он по самое некуда увяз в войне с турками. А посланники папы втихомолку по мере сил пытались поддерживать Испанию и якобитов. Вот такой был расклад в Европе в то время, когда закатилось Солнце...


Пред нами - жертва ожиданья:
Напрасно жертвуя собой,
Он ждал на улице свиданья
Под водосточного трубой.
О человек - сосуд непрочный!
Весной, когда идут дожди,
Ты под трубою водосточной
Своей возлюбленной не жди!

Мэтью Приор (пер. С.Маршака)


на главную страницу